Matraskin -> 09.07.2012, 23:40

Я тут немножко решил накропать про отстойник до того, как туда начали проваливаться:

Командировка. Как много в этом слово для простого советского гражданина: перестук колес, неторопливая беседа с приятными попутчиками, позвякивание ложечек в стаканах с чаем, перекуры в тамбуре, утренняя Москва, или скажем Ленинград, да пусть, даже, Ярославль, днем беготня по кабинетам министерств и ведомств, вечером кино, концерты, балет, ужин в ресторане с прекрасной незнакомкой. Ну, да, только мне выпадают командировки иного рода. ГАЗ-63 чувствительно тряхнуло на ухабе, сидящий рядом старшина, дежурно матернулся и окончательно проснувшись от сладких мечтаний о покупке в ГУМе одеколонов и фельдеперсовых чулок на подарки, я нашарил в кармане пачку папирос, достал, увидел усмешку старшины и убрал обратно. В тентованном кузове кроме восьмерых солдат, палатки, разнообразного снаряжения и пустых мешков стояло две бочки бензина. Мои случайные попутчики ехали в колхоз «Новая жизнь» для шефской поддержки. Обычная история, в колхозе полтора трактора, три мужика и уборочная в разгаре, вот и выделили военные отделение солдат с вездеходом на подмогу селу. Ну, заодно и картошечки привезут для солдатиков. В Армии тоже не до жиру, семь лет войны изрядно истощили закрома Родины. Ладно, немца побили, а уж хозяйство поправим.

Началась моя командировка, примерно так же, как и все предыдущие, в среду начальство выдернуло после обеда (по времени, по факту обед я пропустил, завязнув в отчетах и ответах на запросы) и поставило задачу, завтра утром быть в райцентре Митино, оттуда проследовать в центральную усадьбу колхоза «Новая жизнь» (семнадцать кэмэ по раскисшей грунтовке) и оказать всемерное содействие и шефскую помощь местному участковому уполномоченному, старшему лейтенанту Рябцеву в расследовании цепи загадочных преступлений. Точнее разобраться на месте, и оперативно доложить: есть смысл слать бригаду следователей и криминалистов, или можно решить все на месте, ибо народу сейчас нет (как всегда) у нас тут серия налетов на сберкассы и вообще дел невпроворот, а Рябцев уже третий рапорт шлет, и не пойми чего ему надо.

До Митино, оказавшемся не райцентром, а городком, я благополучно добрался на рейсовом автобусе, и, справившись в местном отделении, как добраться до пункта назначения, нацепил сидор и бодро зашагал в сторону села Копаево, где и дислоцировалась центральная усадьба колхоза. Тут фортуна повернулась ко мне лицом, меня нагнал грузовик с солдатами, сидевший в кабине мамлей поначалу категорически отказался брать подозрительного попутчика, но удостоверение сделало свое дело, и грозный командир милостиво разрешил мне доехать в кузове с солдатами. Дорога, вернее направление, представляло собой вязкую колею, изрядно размытую дождями и разбитую тракторами. Так, что семнадцать километров мы преодолели за полтора часа с двумя остановками на перекуры и оправку личного состава.

После второй остановки, меня потихоньку укачало, и я задремал, сквозь сон слушая совершенно дурацкие байки старшины о какой-то Любе с продсклада, у которой был роман с танкистом, танкист в целях покорения непреступного сердца Любы, решил прокатить ее на БТ-7, монументальные телеса этой самой Любы застряли в командирском люке, а тут немцы пошли на прорыв, и застрявшая Люба так орала, что немцы разбежались, а танкиста выгнали за самоуправство в пехоту, а Любе дали майора и медаль «За Отвагу». Под эти сказки я заснул и снился мне скорый пассажирский поезд, невероятно толстая проводница, которая застряла в дверях купе и объявила воздушную тревогу. На очередном ухабе я проснулся, и уже не засыпал до самого конца, мучимый желанием курить.

Село расположилось на живописном пригорке над озером, вдоль берега стояло несколько бань, были оборудованы мостки, в озере плескались утки и гуси. Сельсовет располагался на центральной площади, напротив церкви без креста, превращенной в клуб и рядом с сельпо. В середине площади в огромной луже возились три здоровенных свиньи, или хряка, я не специалист. Вместе с мамлеем мы зашли в правление, он сразу к председателю, а я постучал в дверь с табличкой «Участковый уполномоченный».

Кабинет участкового поражал воображение оригинальностью обстановки: два стула у стены, стол, стул, шкаф и сейф. На подоконнике герань, занавески из ситца и на стене плакат о бдительности. За столом на стуле располагался участковый Рябцев, с таким сурово-проницательным видом, что я испытал непреодолимое желание сознаться в самогоноварении и конокрадстве. Тут Рябцев меня узнал и суровая усатая физиономия, вдруг стала добрым и приветливым лицом. Рябцев порывисто встал, вышел из-за стола, протянул мне свою крепкую ладонь и радостно выдал:

- Ну, наконец-то, а то я уже сам хотел ехать-докладывать. Пожав твердую, как перила руку, я представился:

- Капитан Кудряшов Сергей Палыч, старший оперуполномоченный областного управления Уголовного розыска,

- А я Константин Степаныч, местный участковый, как видишь, устал, чай, с дороги, давай ко мне отобедаем и начнем вникать в обстановку.

- Обед - это хорошо.

- Тогда и пошли, закончил разговор участковый.

Идти оказалось недалеко, жил участковый на соседней улице, дом у него был хоть и старый на вид, но крепкий и в отличном состоянии. Мы вошли в калитку, Константин Степанович, придержал кудлатую лайку, и я прошел в сени, хозяин вошел следом и открыв дверь пригласил в комнату. Я разулся, повесил пальто на вешалку, и вошел в горницу. Обстановка была очень домашней и уютной, в простенке между окнами висели портреты хозяина в парадной форме, какого-то усатого деда с двумя георгиями, молодого хозяина в косоворотке и с милой девушкой в фате, еще какие-то люди, вероятно родня хозяев. Хозяйка, выглядела не такой молодой, как на фото, но оставалась статной и весьма миловидной. Из-за занавески отделяющий горницу, от спальни тут же высунулись две конопатые рожицы, одна с косичками, вторая без. Рожица без косичек имела на носу царапину, а на щеке след от чернил, в остальном детки были абсолютно одинаковы.

- Близняшки мои, - с улыбкой сказал участковый: Петр и Аннушка, а это Дарья, хозяйка моя, представил он супругу,

- Сергей, - по-простому представился я,

- Идите руки мойте, - сказала Дарья, кушать будем.

Пока я ходил мыть руки из умывальника за кухонной перегородкой, хозяйка сноровисто накрыла на стал, Аннушка ей помогала, с самым серьезным видом, Петька прятался в спальне. На обед, как говорится, Бог послал Константину Степановичу: бутылку самогонку настоянной на травках, борщ из дикого кабана и жареную картошку с луком и шкварками, я добавил городских гостинцев: пол-литра водки, банку шпрот и коробку леденцов для детей. Со шпротами вышла заминка, не нашлось консервного ключа. Я настоял, на том, чтобы шпроты оставили на мой отъезд. Наконец все расселись за столом, выпили по полной за знакомство, причем Дарья только пригубила, по второй за хозяйку дома, по третьей не чокаясь и решили, что пока хватит, пока я ел. обжигающий борщ, хозяин рассказал, что у них есть задняя комната, с отдельным входом с огорода, что с Джеком - лайкой он меня познакомит поближе, и жить на время командировки я буду у них, я, боясь стеснить хозяев, попытался отказаться, но выяснилось, что это комната, пристроенная еще до войны отцом Дарьи для молодоженов, а когда он и его супруга скончались, молодые переселились в дом, а комнатка пустовала. После обеда вышли в сени подымить, я угостил Костю (после второй мы перешли на ты) папиросами и в неспешной беседе узнал, что он сам родом из Белоруссии, сам он воевал в Монгольскую, был ранен, в госпитале крепко подружился с братом Дарьи, демобилизовался, закончил школу младшего милицейского состава, приехал погостить к друг, да так и прижился, влюбившись в его сестру, на войну просился неоднократно, да не взяли, а брат Дарьи с войны не вернулся. Деревню его родную сожгли немцы. Биография, почти как у меня, только я прошел Карело-финскую, и успел повоевать два года с немцами, потом после легкого ранения был отправлен в тыл, в распоряжение НКВД, и остаток войны прослужил в столичном угро, потом меня перевели в Челябинск, а оттуда уже в Углегорск, где и осел, правда, я не женат, но это по причине полного отсутствия личного времени.

Так наскоро познакомившись, мы вернулись к столу, к чаю с брусничным вареньем и рыбным пирогом. И рыбу и дикого кабана Костя добыл сам, он оказывается с детства страстный рыбак и охотник, его отец был егерем.

Попив чаю, мы отправились обратно на место службы Константина.